— Чего встали! — заорал какой то десятник женского пола. Поскольку поначалу Кассандра начинала именно как предводительница не всех заключенных, а именно той их части, которая ходит в юбках, то после ее окончательной победы как единственной оставшейся крупной силы в лагере бывшие с ней с самого начала люди естественным образом получили повышение и право командовать остальными. За практически каждой из достаточно боевитых и решительных баб закрепили свой маленький отрядик и за неподчинение командирше клейменная аристократка сурова карала. Вплоть до высшей меры. В результате в войске образовался если не матриархат, так нечто к нему близкое. Мужики поначалу бурчали, но быстро смирились. Хорошие отношениями с дамами оказались единственным способом, благодаря которому они могли все таки завалить их где нибудь в укромном уголке. А близких контактов весьма определенного рода заключенным, многие из которых попали в учебный легион прямиком из тюрем, хотелось. Насильники, впрочем, тоже имели место, но после того, как я выследил и прикончил, то ли седьмого, то ли восьмого, ориентируясь по оставшимся на жертве, которая осталась жива лишь в одном случае, да и то скорее по недосмотру извращенца, телесным жидкостям, в магическом плане от крови отличающимся не сильно, они то ли присмирели, то ли вымерли. — Вперед!
— Копья опустить! — молодой парнишка, попавший в среду уголовников прямиком из церковного хора, откуда вылетел за незаконный сбор пожертвований, идущий исключительно в свой карман, послушно повторял фразы Кассандры луженой глоткой, неплохо заменяющей мегафон. — Щиты поднять! Пращники на фланги!
— Полцарства за винтовку с оптическим прицелом, — выругался я, заметив какое то шевеление в воротах. — Или нет. Скорее за брандспойт со святой водой!
Из разгромленного лагеря вылетело, сверкая пятками, человек пять или шесть. Один из них, самый медленный и тучный, оказался облачен в рясу священника Отца Времен, а остальные сильно напоминали крестьян. А следом за ними на первый взгляд вроде бы неспешно и неловко, но на самом деле, мало чем уступая хорошему бегу трусцой, ковыляли лишенные плоти скелеты, сжимающие в руках мечи.
— Стоять! Держать строй! — надрывалась Кассандра, а следом за ней и живой рупор аристократки. — Не пятиться! Куда?! Ослепли вы что ли, остолопы? Покойников всего два десятка! Слышите? Двадцать. Два раза по десять! А вас тут шесть сотен с хвостиком! В тридцать раз больше! Да мы их шапками закидаем! Толпой затопчем! Плевками утопи!
— Вот уж последнее вряд ли, — всерьез усомнился я в возможности проделать вышеозначенное с поднятыми мертвяками у которых и легких то видно не было. Тем не менее, к счастью, опомнившееся от первого шока, вызванного лицезрением войско приободрилось и пятиться назад от многократно отступающего противника перестало. Пращники, вышедшие из строя, чтобы не попасть камнями по кому нибудь из своих обрушили на ковыляющих вперед мертвяков целый град булыжников. Вероятно, у них дрожали руки, потому что хоть совокупный вес снарядов и равнялся, наверное, шлакоблоку, пошатнулся далеко не каждый скелет, а упал так и вообще всего один, которому чисто случайно разнесло вдребезги черепушку.
— Да что ж вы делаете, ироды! — вопль приблизившегося священника был наполнен болью и мукой. Какой то особо "меткий" заключенный засадил ему окатышем, который теперь сжимала пухлая рука, прямо в выступающее вперед словно корма ледокола брюхо. — Прокляну! Вот отдышусь только. Изарио Айро еще никто не побивал камнями!
— Это откуда ж у него такое имечко? — удивилась Сандра, по мере возможности не отлучающаяся далеко от своей ненаглядной воспитанницы и раскрутила собственную пращу, размерами превосходящую три обычных. Сил у мутантки хватало, чтобы кидаться, причем прицельно, целыми кирпичами. Ближайшего к слуге Отца Времен скелета словно из пушки разнесло. Настоящий булыжник попал ему в верхнюю часть грудной клетки и разворотил ее к черту, буквально раздробив позвоночный столб. — Неужели с южных провинций священника сюда занесло? Помнится, только там так гласными увлекаются.
— Меня больше интересует, откуда дровишки, — вздохнул я, с большим неудовольствием наблюдая новых покойников, вышедших из ворот лагеря. Эти были куда более медлительными. Но зато они сохранили на костях немного плоти, да к тому же поголовно оказались в кольчугах, которые кто то основательно разворотил когтями и, кажется, немного погрыз, стремясь выколупать из своеобразной консервы желанное мясо. — В смысле мертвецы. Нет, понятное, дело, что перед нами легионеры, не прошедшие перерождение, но почему они тут? И атакуют явно бестолково, показывая, что ими никто не управляет, а значит, поблизости нет ни колдунов, ни демонов. Но вчера их вроде не было, если верить нашим разведчикам.
— Вряд ли они далеко углублялись в лагерь, — пожала плечами Сандра, наблюдая, как крестьяне неловко топчутся перед опущенными наконечниками, пусть и деревянными, но остро наточенными, которые никто и не подумал поднимать. — Скорее от ворот огляделись, цапнули вещички с ближайшего трупа и бежать кинулись, не дожидаясь, пока их кто нибудь выйдет встречать. А может, трупы лишь сегодня ночью поднялись.
— Эй, вы, остолопы деревенские! В сторону! — командовала моя девушка, словно опытный полководец. — С боков строй обходите! Не стойте, как коровы, а то щас покойники за хвосты цапнут!
— Поберегу магию, — решил я, наблюдая, как разрозненный строй мертвяков, общая численность которых так и не превысила полусотни, вполне успешно останавливается дрекольем. — Мало ли кто еще сегодня может встретиться.
Под градом камней, которые посылали отступившее на безопасное расстояние пращники, скелеты качались, теряли конечности, а то и вовсе оседали на землю грудами костей. Немногих счастливчиков, все таки дошагавших до строя, встречало сразу по три–четыре оглобли. Парочка упиралась в грудь, не давая дотянуться до ее владельца мечом, руками или пастью, а остальные охаживали живого мертвеца с боков и сверху. Особой крепостью те не отличались, хотя, конечно и превосходили по выносливости людей. Если человек, получивший по голове удар лесиной, переставал быть опасным моментально и весьма надолго, то череп чересчур активного покойника приходилось буквально измолотить в труху, чтобы тот успокоился. А удары по корпусу они вообще игнорировали, если те, конечно, не лишали их конечностей или не перебивали позвоночника. К счастью, бить по ногам трупов не старались, а сами они не додумались упасть на землю и подползти к незащищенным ногам заключенных. Длинные копья, удерживаемые из за веса двумя–тремя людьми зараз, отразить подобную атаку вряд ли бы помогли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
